Участвуя в борьбе за сохранение московской старины, «Известия» видят, как растет интерес к самой этой старине. Книги серий «Москва, которой нет» и «Москва, которую мы потеряли» бьют рекорды продаж. Культурологические прогулки по Москве — «Москультпрог» Сергея Никитина — собирают до ста и более «прогульщиков» (шутка со скрытой цитатой из «Маугли»: «Хорошо ли вам слышно меня, москультпроги?»). Экскурсоводы становятся «культовыми» — например, Станислав Величко. Их поклонники образуют что-то вроде клубов. В отсутствие краеведческого лектория практикуются лекции в кафе. Количество интернет-сайтов растет вместе с их качеством: недавно стартовали «Архнадзор» Александра Можаева, «Другая Москва» Николая Малинина. Радио «Говорит Москва» выдает часовые прогулки. Родились журналы «Московское наследие» и «Радиус города».
Что до телевидения, то в последние годы оно мощно подключилось к защите старины, многократно усилив позиции защитников. Но где же краеведение? Где серийные передачи и фильмы? Обозреватель «Известий» развернул карту и попал в Трехсвятительские переулки близ Покровского бульвара. Что ж, по меньшей мере две здешние истории просятся на экран. Обе связаны с художниками, то есть вдвойне зрелищны и могли бы открыть телевизионный цикл. Итак, сегодня мы гуляем здесь.
«Неравный брак»
Недавно выяснилось, что неравный брак, вдохновивший художника Василия Пукирева, состоялся в церкви Трех Святителей (Малый Трехсвятительский переулок, 6) в 1860 году. Венчались купец Андрей Карзинкин и купеческая дочь Софья Рыбникова, а третьим участником драмы выступал купец Сергей Варенцов, друг художника. Карзинкин на картине совершенно не похож, а Варенцов узнал себя и так обиделся, что Пукирев прибавил к его портрету бороду. С тех пор молва считала третьим на картине самого Пукирева и переносила сцену в приходскую церковь художника, что на углу Сретенки и Рождественского бульвара.
«Старику» Карзинкину было в год женитьбы 35 лет. Супруги оставили доброе потомство. Зятем Карзинкина стал писатель Николай Телешов, живший в его доме на Покровском бульваре, 18. А потомки Телешова живут в нем до сих пор и держат мемориальную квартиру.
«Попрыгунья»
Вернемся с бульвара в Малый Трехсвятительский. Напротив церкви сохранился бывший дом Мясницкой пожарно-полицейской части, лишенный каланчи и окруженный высокими домами (8, во дворе).
«Можете себе представить, — читаем в письмах Чехова, — одна знакомая моя, 42-летняя дама, узнала себя в двадцатилетней героине моей „Попрыгуньи“... и меня вся Москва обвиняет в пасквиле. Главная улика — внешнее сходство: дама пишет красками, муж у нее доктор, и живет она с художником».
Прототипы Дымовых — полицейский доктор Кувшинников и его жена, жившие в Мясницкой части и державшие дома салон. А в образе художника Рябовского узнал себя и тоже обиделся Исаак Левитан. Он действительно ездил с Кувшинниковой на этюды, делил с нею дом в Плёсе. В Москве Левитан поселился по соседству, у миллионщика Сергея Тимофеевича Морозова (Большой Трехсвятительский переулок, 1, флигель в глубине двора, мемориальная доска). Морозов «прикрывал» художника как нарушителя черты оседлости. Здесь Левитан провел последние восемь лет жизни.
Доктор Кувшинников не совершал дымовского подвига. Его совершила сама Попрыгунья — Софья Кувшинникова. Именно она смертельно заразилась тифом, ухаживая за больной. Но случилось это после смерти Чехова. И может быть, в ответ ему.
...Два сюжета в одном переулке. Какая «картинка», какие сценарные ходы, сколько ответвлений сюжета! А еще у Трех Святителей жил во младенчестве Тютчев (дом его матери станет Мясницкой частью). И родился Скрябин (Хитровский переулок, 3, во дворе). Скрябин был крещен в этой церкви, а Тютчев мог быть крещен в ней, если бы родился не в деревне. Здесь же венчался архитектор Петр Барановский. А дом Морозова станет штабом эсеровского мятежа 1918 года, в нем арестуют Дзержинского. И все это на пятистах квадратных метрах.